Легенды о Граале возникли в Средние века как составная часть Артуровских легенд, в письменной литературе появились на территории Франции в 12 в. Искатели Грааля Персеваль, Гавейн, Ланселот, Борс, Галахад – все рыцари короля Артура, отправлявшиеся в своих мистических странствиях от Артурова двора, хотя на этом сходство между их приключениями заканчивается. Само название Грааль восходит к старофранцузскому редкому слову graal, обозначавшему большое блюдо, поднос. Именно такую форму имел священный сосуд, о котором идет речь в старейшем из имеющихся Граалевских текстов – романе Кретьена де Труа Персеваль, или Повесть о Граале (ок. 1182). Там он описан как большое выложенное драгоценными камнями блюдо, которое по залам замка проносит дева. В других поэмах и романах необычное слово «грааль» переосмысляется как чаша, кубок и даже камень. Поскольку ни одна из версий сюжета о Граале не закрепилась как авторитетный источник, «Граалевские» тексты распространялись с разночтениями. Сохранилось более дюжины таких текстов, все они написаны между 1180 и 1225 на французском языке или переложены с французских оригиналов; однако каждый из них содержит свою версию эпизодов, изобилующую неясностями и противоречиями, что само по себе составляет немалую толику прелести легенд о Граале.

Такая разноголосица породила большое количество гипотез относительно происхождения легенд о Граале, однако на самом деле их источники находятся в тех же кельтских сказаниях, которые дали жизнь и прочим ответвлениям Артуровской литературы. Кельтские, ирландские и валлийские сказания изобилуют сюжетами о волшебных питающих сосудах. Когда эта сложносоставная фольклорная традиция попала в 12 в. во Францию, сочинители попытались в духе своего времени христианизировать ее мотивы. И поскольку Грааль, первоначально языческий сосуд, обладающий магическими свойствами, даровал человеку, согласно кельтским сказаниям, чудесное, мистическое блаженство, его естественно было связать с евхаристией, с христианскими таинствами. Грааль превратился в Святой Грааль (Saint Graal, Sangrail и пр.), а поскольку слово «грааль» было непонятное, темное, эта неясность давала свободу для переосмысления, и предмет, который им обозначался, стал пониматься как кубок, потир, чаша причастия. Параллельно в результате ложной этимологии Sangrail был осмыслен как sang real («истинная кровь») и стал означать кровь Христову.

Ассоциация кельтского волшебного сосуда с Иосифом Аримафейским, вероятно, тоже произошла из-за двусмысленности, неопределенности старофранцузского слова cors, которое может значить и «кубок», и «тело». Поэтому «грааль», понятый как «кубок Христов» и переосмысленный как «тело Христово», оказался связан с образом Иосифа Аримафейского, стража над телом Христа.

Наиболее сложная версия христианизированной легенды о Граале содержится в романе Подвиг во имя Святого Грааля, где описывается, как святой сын Иосифа сходит с небес и участвует в евхаристии, совершающейся в замке Грааля. Версию легенды о Граале, содержащуюся в этом романе, включил в свою книгу Смерть Артура Т.Мэлори. От Мэлори ее перенял А.Теннисон и использовал в Королевских идиллиях, избрав своим мистическим героем Галахада. Другой знаменитой интерпретацией граалевского мотива в 19 в. является Парсифаль Р.Вагнера, где композитор усилил религиозный смысл своего источника, Парцифаля Вольфрама фон Эшенбаха. В наше время самая значительная обработка граалевского сюжета – Бесплодная земля Т.С.Элиота, где средневековая тема используется для изображения бесплодности цивилизации 20 в. Опера Вагнера и поэма Элиота способствовали возрождению интереса к средневековой легенде