Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Тель Авив
Популярные новости
    Архив новостей
    Июль 2019 (3)
    Май 2019 (1)
    Февраль 2019 (3)
    Январь 2019 (5)
    Август 2018 (2)
    Июнь 2018 (2)

    Интересное

    Наши друзья
    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Израильский портал Анализ сайта онлайн Израиль - каталог сайтов, рейтинг, обзоры интернета
    Наш опрос
    Поддерживаете ли вы Израиль в его борьбе с террором

    На правах рекламы

    : Курсы валют :

    Источник:ru.exchange-rates.org
    “Цель оправдывает средства” Игорь Данилов-Ивушкин

    “Цель оправдывает средства” Игорь Данилов-Ивушкин

    “Цель оправдывает средства” Игорь Данилов-Ивушкин— Бя-ко-о-ов!.. Ау-у! Вы случайно не видели Бякова?.. О, черт! Куда же он запропастился!.. Бя-ко-о-ов!.. Где-е ты-ты?..

    — Да, здесь я! Здесь!

    — Тьфу-ты! А я с самого утра не могу тебя найти! Все этажи обегал... Да где ты, не вижу?

    Иду на голос и вижу, как из-за титана, словно привидение выходит Бяков. И вслед за ним еще несколько человек оттуда выглядывают. Радостно улыбаюсь.

    — Ты чего, — говорю, — здесь делаешь? Чай, что ли, пьешь?

    — Да нет. Просто курим. Научные проблемы разрабатываем.

    Я взял Бякова под руку, и мы пошли по коридору.

    — Дело, — говорю, — вот в чем. Я сегодня разговаривал с директором в отношении тебя и, знаешь, опять впустую.

    Брови Бякова взлетели вверх.

    — Не понял! О чем это?

    — Как, — говорю, — о чем?.. Да ты что! Сам же мне покоя не даешь со своим повышением!

    — А-а. Вот в чем дело... И что же, интересно, сказал директор?

    Я закусил губу и искоса посмотрел на Бякова. Виновато так, чтобы он это видел.

    — Да вот сказал, чтобы ты еще немного поработал. А там видно будет.

    Бяков резко остановился.

    — Я, — говорит, — эту присказку уже несколько лет слышу. И никакого толка. Да это, знаете, как называется.

    Как всегда в таких случаях, когда Бяков начинал злиться, я, чтобы погасить вспышку возбуждения, трогательно обнял его за плечи.

    — Ну, ладно, ладно, — говорю. — Не надо так расстраиваться! Ведь все, что от меня зависело, я сделал. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Вон, будто самого дорогого мне друга обнимаю. А ведь ты мой подчиненный.

    От моих теплых слов Бяков чуть-чуть размагнитился и слегка понизил голос. Затем изобразил на лице кривую улыбку и погрозил пальцем.

    — А вообще-то всякому терпению приходит конец. Вот, возьму, напишу заявление об уходе, будете тогда знать. Посмотрите, что тогда у вас с работой получится. Я не хвастаюсь, но свои возможности знаю хорошо.

    От волнения лицо Бякова покраснело. Тон его стал категорическим, голос гулко стрелял в пустынном коридоре. Услышав об его уходе, я нервно прикусил нижнюю губу, чтобы не выдать своего волнения. Помолчал немного и эдаким насморочным голосом говорю:

    — Ну, ты такие штучки брось. Заявление! Не надо так пугать. Ведь сам хорошо знаешь, что в случае чего мне вслед за тобой увольняться придется. Не надо так, Бяков!

    С этими словами я даже всхлипнул. Но Бяков был безжалостен.

    Увидев мое смятение, он расправил свои худенькие плечи и еще более агрессивно, чем прежде, попер на меня.

    — Да, да! — говорит. — А такое, поверьте, может случиться. Увидите... Кстати, вот скажите, так положа руку на сердце, защитили бы вы без меня диссертацию? Ну скажите, скажите!.. А-а-а, молчите! То-то! Вспомните — кто вам всякие графики чертил, диаграммы строил?.. Нечего сказать? Потому что Бяков. Да я не только вам помог. С другого института четверо тоже с моей помощью диссертации сделали. Причем докторские. Не как у вас — кандидатская, а докторская. Только поймите меня правильно — я не хвастаюсь. Я факт констатирую. Да что там говорить! Сами все знаете!.. Вот и получается: я — всем, а мне шиш с маслом... Это подумать только — за долгие годы работы здесь — хотя бы пятерку к зарплате добавили.

    Безобразие просто, вот как это называется. Как пришел сюда техником десять лет назад, так до сих пор и сижу в этой должности. А мне ведь скоро сорок стукнет.

    Бяков говорил запальчиво, и на лбу его от этого выступили маленькие капельки пота. Я не прерывал, так как знал, что он не любил этого.

    Закончив свою трогательную речь, Бяков не выдержал и, так же как я, заморгал своими влажными глазками.

    Ласково треплю его по плечу.

    — Какой, — говорю, — ты все же обидчивый. Ну разве можно так. Пойми, с повышением у нас очень и очень трудно. Ну, невероятно трудно. Директор говорит, что если бы у тебя было высшее образование, тогда другое дело.

    Бяков раздраженно дернул плечом и сбросил мою руку.

    — Да поймите, наконец. Я — умный человек.

    Дрожа от волнения, обнимаю Бякова за талию, и в таком виде мы зарулили к себе в отдел.

    Я расположился в кресле и предложил Бякову стул. Напротив себя через стол. Тот присел и принялся пальцем рисовать на полированной поверхности чью-то рожицу. Наверное, мою.

    — Вот, — говорю, — даже не знаю, что и делать теперь. С какой стороны на директора выходить. Ума не приложу. У меня в голове теперь только и стоит: Бяков, Бяков, Бяков! Даже по ночам ты мне стал сниться.

    Бяков хмыкнул. Коротким таким смешком, недовольным.

    — Сниться! Вас бы на мое место, на мой оклад — сразу застонали бы. А я считаю, что еще благородно держусь. Вас подводить не хочу. Другой на моем месте психанул бы и, бац, заявление об уходе. Все, мол. Наработался. А я не делаю так, потому что вас жалею. Закувыркаетесь тут без меня. Да я...

    И тут меня вдруг осенило. Я сказал «о!» и радостно, словно в бубен, стукнул себя в лоб.

    — Ура! — говорю. — Идейка появилась. В отношении твоего повышения.

    Бяков насторожился, каждый мускул на его лице напрягся.

    — Так... Что за идейка?

    Я молча взял со стола лист чистой бумаги и протянул его Бякову.

    — Пиши.

    — Что писать?

    Бяков прямо-таки впился в мое лицо. Чтобы успокоить его, дружески улыбаюсь.

    — Пиши, — говорю, — директору института от такого-то растакого-то.

    — Написал. И что?

    — Теперь дальше... Заявление... Прошу уволить меня по собственному желанию в связи с переходом в другую организацию.

    Бяков написал и, не выпуская заявления из рук, с дикарским любопытством продолжал глазеть на меня.

    — Что вы задумали?

    Я молча разжал пальцы Бякова и отобрал заявление.

    — Сделаем, — говорю, — так. С этим заявлением я пойду к директору и скажу, что уходит мой лучший работник и что план без него не будет выполнен. Вот тогда пусть он и покрутится. Пусть сам выходит из положения. Не мытьем, так катаньем возьмем его. В обход ринемся.

    Уловив мою мысль, Бяков сдавленно вскрикнул и взволнованно протянул ко мне руки.

    — Вот это идея! Здорово!

    — Со мной не пропадешь, — говорю, — Бяков. А для большего шума — бери сейчас обходной на увольнение и начинай его горячо так подписывать. Пусть чувствует накал. Но о нашей затее, чтобы никому ни гугу. Дипломатическую войну начнем вести. А чтобы на директора страха побольше нагнать, проси уволить с завтрашнего дня. Он все равно тебя не отпустит раньше положенного. А за это время мы с тобой сумеем наломать дров. На, допиши в заявлении, что с завтрашнего дня... Вот так... Отлично... Давай его мне, и я сию же минуту бегу к директору.

    Как я сказал, так оно и было. Через пять минут я не вошел, а влетел в кабинет директора, высоко потрясая над головой заявлением Бякова.

    — Да здравствует мудрость! Гип-гип, ура!

    Увидев мой возбужденный вид и сообразив, в чем дело, директор чуть было не вскочил.

    — Что?.. Никак удалось?

    — Все нормально, все нормально, — пропел я.

    — Ура, ура, ура, ура!.. Подписывайте с завтрашнего дня, и чтобы духа этого лодыря здесь не было. Сегодня с самого утра опять где-то болтался. Научные идеи, говорит, разрабатывал. И что интересно — ни грамма в голове у человека, а гением себя чувствует. И откуда хоть такие дундуки берутся. Графики, говорит, для моей диссертации делал, диаграммы. Докторские с его помощью делались. Вот нахал. И ведь никак иначе не уволишь. В случае чего — так тут же начнет носиться с жалобой. Я, конечно, понимаю, что этот метод не совсем этичен, да что поделаешь. Не могу больше! Не могу!

    От возбуждения я, по-моему, даже рванул на груди рубаху.

    В знак солидарности со мной директор кивнул головой и ухватился за перо.

    — Цель, — говорит, — оправдывает средства.

    С этими словами он размашисто нанес резолюцию на заявлении Бякова.

    http://xa-xa.biz

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.